В общем и целом тебе тут все рады. Но только веди себя более-менее прилично! Хочешь быть ПАДОНКАМ — да ради бога. Только не будь подонком.
Ну, и пидарасом не будь.
И соблюдай нижеизложенное. Как заповеди соблюдай.
КОДЕКС
Набрав в адресной строке браузера graduss.com, ты попал на литературный интернет-ресурс ГРАДУСС, расположенный на территории контркультуры. ДЕКЛАРАЦИЯ
Главная Регистрация Свеженалитое Лента комментов  Рюмочная  Клуб анонимных ФАК

Залогинься!

Логин:

Пароль:

Вздрогнем!

Третьим будешь?
Регистрируйся!

Слушай сюда!

fon.klaus. Видишь ли, я не то чтобы болею за «Зенит»... и не то чтобы стою на страже нравов... но от темы, которая вдохновила тебя на почти олдскульный стих, у меня возникает изжога и идиосинкразия. Тагшта фтопку. Пешы исчо.

Француский самагонщик
2020-11-10 14:16:42

Непедрилов. Ладно бы только похабно было. Так еще и скучно.

Француский самагонщик
2020-08-06 17:29:35

Любопытный? >>




Телеутомирмекс / импорт /

2012-04-30 08:21:56

Автор: евгений борзенков
Рубрика: ЧТИВО (импорт)
Кем принято: Лоффкач
Просмотров: 821
Комментов: 8
Оценка Эксперта: 35°
Оценка читателей: N/A°
автор Трафейный Чимадос


Teleutomyrmex — род мелких паразитических муравьёв из подсемейства Myrmicinae, утративших свою рабочую касту.

****

Гулко и противно тарахтела по камням Ай-Петринского плато скрипучая татарская арба, давя окованными колёсами прелестные крымские эдельвейсы. Ишачки, погоняемые сморщенным бабаем, топали понуро, вдыхая влажными ноздрями прохладный разреженный воздух высокогорья. Спиной к старику на полосатых чувалах, набитых благоуханным сеном, сидели в обнимочку, маленький худой болезненного вида мужчина и дородная, пышущая здоровьем, крупнотелая баба.

Это были граф Анри Мари Раймон де Тулуз-Лотрек-Монфа и знаменитая парижская танцовщица и клоунесса - Ша-У-Као. Граф обнимал сильное тело своей спутницы с большим трудом, и при этом глядел на неё снизу вверх, мокрыми от слёз и воспалёнными от болезни глазами, жалобно и несколько по-детски. И синий его подбородочек при этом подрагивал. А она утирала ему непрерывно вытекающие из носа сопли шёлковым платочком, каждый раз освобождая для этой процедуры краешек почище и посуше, чмокала в горячий его лобик и делала «баран-бум». Болезный граф от этого приходил в восторг и, щипая мимоходом клоунессу за грудь, шуршал тихим проказливым смешком.

"Ну, скоро мы приедем, пупсик?" – Басила Ша-У-Као, кокетливо надувая губки.

"Что-то мне подсказывает, что да..." – Уже в сотый раз отвечал терпеливый граф и его рука, как бы ненароком, начинала поглаживать толстый зад спутницы.

В этот раз его слабая ладошка нечаянно стала забираться ей под юбки. Старик – татарин, что-то буркнул. Ослики послушно стали. И теряя равновесие от неожиданности, подхватив, словно младенца, путающегося в её юбках графа, клоунесса с визгом завалилась на спину.

"Geldi". – Сказал старик по-турецки и, тая лукавую улыбку в реденькой седой бородке, посмотрел полуобернувшись на копошащуюся парочку. Они смешно тарахтели на непонятном ему языке и вообще были не очень приятны. Скоро они стояли все вместе и созерцали величественную красоту, открывшуюся их взорам. И каждый из них думал о своём...

Небо над ними стало необыкновенно - синим, реденькие деревца - приземистыми и корявыми. Кое-где ещё лежал тусклый майский снег, и нежное весеннее солнце только пробуждало от спячки ленивых полусонных насекомых, торопя их собирать свою сладкую дань с первоцветов. И возвышаясь над всем обозримым миром, назидательно указывали на небеса, огромные каменные перста Святого Петра.

"Вот оно это место! Волшебное место! Как тебе?" – Нарушил молчание синюшный граф, при этом под носом его надулся небольшой сопляной пузырик.

Ша-У-Као, придя в себя, закрыла рот, молча вытерев нос своему кавалеру, крепко взяла его за руку и потащила вверх к пику. Там, вверху, их ожидало нечто необыкновенное.

Прошлой зимой, когда они оба залечивали свой застарелый сифилис в Бадене, к ним пристала старая цыганка и, ни с того ни с сего схватив руку растерявшегося тщедушного графа, стала умолять его бежать из Парижа. Бежать в Крым, где он найдёт своё счастье и непременное облегчение от страданий. «С нею! Непременно с нею!..» Тыкала она грязными, покрученными пальцами в Ша-У-Као «... и непременно на Ай-Петри!» Она кричала так громко и так долго, что ей пришлось налить. Цыганка удалилась. И жизнь друзей изменилась после её ухода навсегда подчинившись единой цели.

Граф, в пьяном угаре, выползая из Мулен Руж, бил набалдашником трости витрины магазинов на Монмартре, крича «Adieu Paris!» А по ночам, просыпаясь в холодном поту, вопил от ужаса и засыпал только на руках укачивающей его подружки, под тихое пение «Идёт моряк по Севастополю».

Трезвым, он был полон решимости покинуть Францию, задышать бальзамоподобным воздухом свободных пространств, очистить душу постом и молитвой, сделать графиней свою клоунессу женившись на ней. И нежась на крымском побережье лечить вместе, горным мёдом с можжевеловой смолой, свои язвы. Но, трезвым он был крайне редко. И к вечеру закладывал в ломбард, купленные утром, обручальные кольца и снова нажирался.

Уже немолодой танцовщице, мирится с этим никак не хотелось, и не моглось. Хоть она и была завсегдательнецей "Ла Сури" и даже кичилась своей эпатирующей ориентацией, но ничто свойственное нормальным бабам ей было не чуждо. И вот однажды, напоив своего избранника до полусмерти, она, держа его на руках, села в Мюнхенский литерный поезд...

С тех пор прошёл почти месяц и до, этого - самого, «необыкновенного» сейчас было рукой подать. Едва ощутимый аромат весенних цветов придавал обстановке некоторую атмосферу изысканной торжественности. И отмахиваясь от мелких мушек Ша-У-Као тащила графа к вершине. А он, довольный и трезвый, изо всех сил старался поспевать за нею. В его ушах пульсировала кровь и впервые за долгие годы, на впавших щеках заиграл едва уловимый румянец.

Они забирались всё выше и выше. Старик – татарин, оставшийся внизу, иногда терял их из вида, но напрягая своё слабое зрение, видел, как сильная эта, спинастая баба тащит под мышкой своё тщедушное счастье. Прёт и прёт и нет ей устали. Татарин качал седой головой и, что-то бормоча, теребил свою жиденькую бородку. Было хорошо...

Очень скоро, запыхавшаяся Ша-У-Као добравшись к пику, поставила на землю своего суженого и они оба, блаженно улыбаясь, взялись за руки. Впервые они были так счастливы. Впервые их испорченным душам было так светло и легко. Поддавшись этому благодатному чувству неземной эйфории и глядя друг на друга с такой, неведомо откуда появившейся теплотой, приподнялись на мысочки и медленно закружились.

Далеко внизу, белели полупрозрачные облака укутывающие вековые платаны, тысячелетние кипарисы, огромные крымские сосны с плоскими вершинами, росшие на южном склоне исполинского амфитеатра Ялтинской яйлы и, насыщаясь ароматом, томно сползали к блестящему вдалеке морю. Солнце и горы, скалы и горизонт, всё закружилось вместе с влюблёнными, в медленной и торжественной паване. Незаметно для себя они стали порхать всё быстрее и быстрее, пока всё вокруг не слилось в один сплошной круговорот красок и настроения. Они хохотали как дети, чего уже давно не могли себе позволить. Это было волшебное состояние освобождения от духовных язв, это было, своего рода перерождение, это было откровением и магией. Это было для них самым невиданным чудом, и всё их существо переполнялось благодатью, любовью и благодарностью к судьбе и Богу, за подаренный момент прозрения. Никогда жизнь не казалась им столь прекрасной...

Всё испортил, спешащий по своим неотложным делам, огромный коричневый хрущ. Жук с треском врезался в глаз счастливой танцовщице. От испуга она громко вскрикнула и закрыла лицо руками. А когда она вновь открыла глаза, графа нигде не было. Он хохоча улетел в пропасть, оставив после себя последнюю свою картину, написанную чем-то бурым на крупных известняковых валунах... Там... Далеко внизу... А клоунессу Ша-У-Као с тех пор никто не видел.

Старик – татарин вздрогнул, услышав страшный обречённый вой и, недолго думая, поспешил домой, намереваясь успеть к вечернему намазу. Он никому ничего не сказал о таинственном исчезновении этой странной парочки. Но, когда он слышал о поселившемся на Ай-Петри шайтане, прятал глаза и спешил в мечеть.

И сейчас в мае, когда высоко в горах раскрываются белоснежные головки крымского эдельвейса, если хорошо прислушаться, то можно услышать, как плачет о своём упущенном счастье несчастная сифилитичка - клоунесса Ша-У-Као.

Лоффкач

2012-04-30 08:23:03

Забавный декаданс.
оч хор

Светланин

2012-04-30 10:50:53

Да, падруга твая писать могЁт. Гаварить пока не умеет...........гггг

Чёрный Человек

2012-04-30 12:10:04

ничотаг

софора

2012-04-30 12:10:14

Вадим Викторыч

2012-04-30 13:27:44

да, застарелый сифилис, к сожалению всё решает

Куб.

2012-04-30 18:51:47

Телеуты это такие узкоглазые сибирские нацмены. вымирают.

зиндан

2012-05-09 05:23:21

Проскролил и както похуй спасибо.

Щас на ресурсе: 58 (0 пользователей, 58 гостей) :
и другие...>>

Современная литература, культура и контркультура, проза, поэзия, критика, видео, аудио.
Все права защищены, при перепечатке и цитировании ссылки на graduss.com обязательны.
Мнение авторов материалов может не совпадать с мнением администрации. А может и совпадать.
Тебе 18-то стукнуло, юное создание? Нет? Иди, иди отсюда, читай "Мурзилку"... Да? Извините. Заходите.