В общем и целом тебе тут все рады. Но только веди себя более-менее прилично! Хочешь быть ПАДОНКАМ — да ради бога. Только не будь подонком.
Ну, и пидарасом не будь.
И соблюдай нижеизложенное. Как заповеди соблюдай.
КОДЕКС
Набрав в адресной строке браузера graduss.com, ты попал на литературный интернет-ресурс ГРАДУСС, расположенный на территории контркультуры. ДЕКЛАРАЦИЯ
Главная Регистрация Свеженалитое Лента комментов  Рюмочная  Клуб анонимных ФАК

Залогинься!

Логин:

Пароль:

Вздрогнем!

Третьим будешь?
Регистрируйся!

Слушай сюда!

И про болтливого дедушку тоже пришлось слить. Ибо ни в эту самую, ни в Красную армию. ХЗ апчом. Старайся старательнее!

Француский самагонщик
2024-05-10 10:50:42

Аффтар, который про Любку наваял. Вот объясни, что это ты за хуету, прости Господи, наваял? При чем тут Джигурда? При чем тут Маргарет Тэтчер? И все прочее? И вообще, о чем это?! Не надо так. Не надо.

Француский самагонщик
2024-04-25 22:38:18

Любопытный? >>




Ничья

2013-03-08 17:24:49

Автор: евгений борзенков
Рубрика: ЧТИВО (строчка)
Кем принято: Лесгустой
Просмотров: 752
Комментов: 2
Оценка Эксперта: 18°
Оценка читателей: N/A°
рискуя всех заебать своей простотой и быстротой, всё же решусь, ибо завтра это уже будет не актуально.
простите.

итак:


В пальцах, в некогда нежных, но огрубевших пальцах с неухоженными искусанными ногтями горлышко, внизу этикетка «Немирофф», бутылка полупуста, пальцы душат горло бутылки, подносят к губам – глоток, один, два…

Вокруг босых ног кипит вода, пузырьки бурлят, с шипением лопаются, ручьи огибают голые ступни, смирительное платье из немодного ситца холодным панцирем сковало колени и грудь, на щиколотках гусиная кожа. Глоток, два.
С неба вода, овчинка с небо, по нёбу раскалённый песок.

Вокруг зонты и преступники, внутри дождь… Некрасивая женщина под шквальным ливнем у магазина с водкой в руке – с иссушённом колодце тела, в глубине светится единственная капля оргазма – попробуй, доберись, только кому, кто? Найдётся желающий?

В той капле оргазма, точно пчёлка в янтаре, в ломкой, безопорной нервозности завис танцующий женский силуэт. В бутылке, подносимой к небу, сквозь донышко вьётся узкий смерч из мелких пузырьков и слово немирофф вверх тормашками пьётся привычно, легко, узкие ничейные губы прильнули к стеклу, глоток, ещё – всего полшага до смелости.

Немирофф роняет миро на мои раны, самый близкий, самый быстрый, накрывает подолом, увлекает туда, где без стыда и совести можно обрушиться коленями в лужи, досыта причаститься водой.

На всём белом свете только и место, что у дождя. Один он и приютил. Здесь, как дома.

Мой мозг пропах немировым.

Пусть… Некрасивая, с татуированным чёрно-белым пентаклем на сердце. Не уснуть сегодня в своём хрустальном гробу, на золотых-то цепях. Некрасивая красавица и бессонница – таков парадокс конца времён. На тропе в пещеру давно бурьян по пояс, по ней, дождавшись темноты, снуют лишь крысы-наркокурьеры, да я, да Машка - старая летучая мышь с перебитым крылом, мы лежим с ней до утра, почти соприкасаясь носами...

Под угрожающий грохот воды господин с орлиным клювом наклонит лицо, изрытое вежливостью и фурункулами, спросит: Стоишь?

Стою.

Между ног змеи и жабы – их уносит поток, этих твоих несбывшихся детей, всё, вся твоя память, было - не было, с мусором и песком, хорошее и плохое, бурным сливом в канализационную решётку. Бутылка пустеет, жаль, в другой руке на привязи лестничные перила: стоять, не дайте же упасть лицом в грязь.

В стороне от ступенек три старухи в траурной крепи на платках торгуют цветами. Всё мимо кассы торг, они сомкнули треугольник, голова к голове, застыли, накрытые клеёнкой от дождя. Под ними ведра с цветами, в них лилии, старухи вдыхают одуряющий запах лилий, вдруг срывают с себя платки, и, обнявшись за плечи, пускаются в пляс, высоко вскидывая ноги, подставляя дождю злые глаза, из которых пиявки давно выпили цвет.

Безумное сиртаки в летний ливень.

Над ухом вкрадчивый клёкот справа: «Не нужна…». Никому. На левом плече клеймо, на правом – уселся, нога на ногу, господин с орлиным клювом. Это ангел со странным именем, внушающим суеверное опасение. У него кариес и запах гнили из клюва. Не нужна. Ангел даёт прикурить. Сигарета тает в руках, жёлтый табак темнеет от влаги, крошиться, плывёт с дождём между пальцев, ты хочешь дыма и пьёшь водку крупными глотками.
Высохшая бесплодная коряга.

Там, за дождём, может сейчас, может позже, родиться ребёнок, вырастет, станет царевичем, прискачет на лихом коне, в руке меч-кладенец, отрубит головы тем, кто не смог тебя полюбить, поднимет к себе, разбудит. И всё продолжится так, как раньше, как жилось в книгах в цветными детскими буквами, где тёплое молоко с мёдом, мама, градусник подмышкой, рядом на подушке тряпочные подруги Даша и Кристина, а за окном вьюга и до школы ещё целых пять дней каникул…

Так будет, но к той поре на тебе зацветут тюльпаны, тонким маслянистым ароматом омывая печальный портрет, высеченный на тёмном габбро, когда поседевший царевич и, сбивший копыта дряхлый с отдышкой конь, наконец прибудут и останутся ни с чем – в чёрно-белых сказках дождём живёт большинство, там неизвестен финал и нерасторопный близорукий царевич путается в стременах, скачет, куда глаза глядят, но совсем не туда.

Тонкая плёнка между безумием и пошлостью истончается день ото дня. Она тает с каждым глотком, с каждым взглядом настороженных свиных глазок из-под быстрых зонтов.
Ещё чуть – и где-то вон за тем домом возникнет луна, да ещё какая; пышная, подгнившая, с пятнами разложения.

На бабок и меня не обращает внимание только ленивый.
Я пью, они танцуют. Все при деле. Прохожие лопаются от зависти и плюются ядом.

Дождь зря питает влагой мои почерневшие, деревянные от холода соски – они не нужны, даже мне. Когда закончится танец старух, они оборвут мою нить, я едва успею допить последний глоток и только одно способно выдернуть из монотонной мессы:
против течения, вопреки логике сказок, дождь отзеркалит плохой конец, визг тормозов и брызги разрежут упругую плывущую серость, стены дождя распахнуться, откроется дверь авто, сильная и горячая рука коснётся моей, и я услышу:

- Малышка, прости, кругом такие пробки из-за дождя, давай, запрыгивай скорее…



А так? (почтительно отступил на шаг))))))

Лесгустой

2013-03-08 17:33:09

*Утро в китайской деревне. Старый Ляо выходит на рисовое поле и укоризненно смотрит на утонувший по самые стёкла в полужидкой грязище рисового поля внедорожник*
- Спесить - людей смесыть. - поучительно говорит Ляо, поднимает указательный палец вверх и неспешно уходит вдаль. Восходящее солнце красит его остроконечную шапочку из рисовой соломы в алый цвет.

захар белоконь

2013-03-08 19:46:32

Да,как-то так...

Щас на ресурсе: 19 (0 пользователей, 19 гостей) :
и другие...>>

Современная литература, культура и контркультура, проза, поэзия, критика, видео, аудио.
Все права защищены, при перепечатке и цитировании ссылки на graduss.com обязательны.
Мнение авторов материалов может не совпадать с мнением администрации. А может и совпадать.
Тебе 18-то стукнуло, юное создание? Нет? Иди, иди отсюда, читай "Мурзилку"... Да? Извините. Заходите.