В общем и целом тебе тут все рады. Но только веди себя более-менее прилично! Хочешь быть ПАДОНКАМ — да ради бога. Только не будь подонком.
Ну, и пидарасом не будь.
И соблюдай нижеизложенное. Как заповеди соблюдай.
КОДЕКС
Набрав в адресной строке браузера graduss.com, ты попал на литературный интернет-ресурс ГРАДУСС, расположенный на территории контркультуры. ДЕКЛАРАЦИЯ
Главная Регистрация Свеженалитое Лента комментов  Рюмочная  Клуб анонимных ФАК

Залогинься!

Логин:

Пароль:

Вздрогнем!

Третьим будешь?
Регистрируйся!

Слушай сюда!

MneMorizz, в таком ракурсе политику не хаваем.

Француский самагонщик
2019-08-20 15:45:59

Эр Св!
Очень приятно видеть тебя в наших ебенях.
Это во-первых.
А во-вторых - процитирую с той самой ссылки, что ты нам заслала в приемник:

Buy Compact Disc €10 EUR or more (с)

Так что высылай бабки.

AbriCosinus
2019-08-15 14:42:42

Любопытный? >>




Интеграция (10)

2016-12-21 16:35:26

Автор: лазареви4
Рубрика: ЧТИВО (строчка)
Кем принято: AbriCosinus
Просмотров: 251
Комментов: 11
Оценка Эксперта: 10°
Оценка читателей: 30°
предыдущие куски сего долгостроя значились оттуда: ссылка

Топляка Егорча заприметил не сразу. Уже близилась осень к скорому ледоставу, и Егорча сетевал в ближнем островье, выбирая припозднившегося в этом году нерестового сижка.
Не каждый день даст хорошей погоды с утра. Чаще застит свинцовая хмурь суровеющее по осени озеро. Но и безоблачные утренние ясные зори более морозны, нежели серые непогодные сумерки. Стылая вода нещадно леденит пальцы рук пока метр за метром выбираешь с мелководья сеть двадцатой ячеи, полную некрупного промыслового сига, сверкающего серебром чешуи на утреннем, лениво восходящем солнце.
Ветер, за последние две недели окончательно повернувший на сиверко, гнал с большого озера крутобокую, частую волну, и Егорча не рисковал выбираться за дальние проливы.

Скоро, совсем скоро, ровно по первым числам ноября, затянутся берега свежей ломкой ледяной коркой, а далее будет нарастать покров день ото дня, забирая озеро тёмным и прозрачным, хрупким по первости льдом. Буквально неделя, полторы, и от заберега лёд встанет в два, три сантиметра толщиной, способный выдержать вес человека. По первости, Егорча часто по утрам наблюдал, распластавшись по льду недалеко от берега, как снуют в прозрачной воде поднявшиеся с глубины к скорой зиме жирные, отъевшиеся за лето налимы.

В это утро Егорче оставалось снять последнюю пару, пущенных накануне сетей. Стояли они аккурат через ближний пролив, подле дальнего, выступающего в сторону большого озера мыса Эхо-острова. Про этот остров Егорче рассказывал ещё Пахом. Отчего-то возле него неоднократно находили прибитых утопленников. То ли течение какое огибало, то ли ещё что.

Пара сетей стояла как раз под прикрытием самого мыса через пролив с тем, чтобы не заилило прибоем от идущей с большого озера осенней ветровой волны. Притабанив почти к самому круто спускающемуся в глубину берегу, Егорча намеревался было уже подцепить белый пенопластовый поплавок, от которого уходила сеть. Тут он и заприметил левее, метрах в десяти какой-то ярко-красный комок тряпья, бьющийся на волне о прибрежные валуны. Следовало глянуть, что такое.

Это и был топляк, прибитый к берегу. Красная вязаная шапка на голове и напузырившийся от воды в плечах вязаный свитер. С минуту Егорча, укрепив лодку веслом в каменистое дно, неотрывно смотрел на белую руку покойника, казалось помахивающую в приветствии из-под воды. Этого ещё не хватало. Тем не менее оставлять его болтаться в стылой воде было совсем ни к чему.

Егорча пристал к берегу, подтянул лодку. Благо был в болотниках, зашёл по колено в воду. Пропустив верёвку под руки мертвяку, перехватил петлёй на спине. Он был лицом вниз, и Егорча так и потащил его из воды на берег, не переворачивая. Смотреть на лицо не хотелось. Оставил в ямине промеж корней ближайшей ели, метрах в пяти от берега. Наломал лапника, прикрыл. После натаскал камней так, чтобы сложилась небольшая насыпь поверх. Неизвестно, сколько утопленник пробыл в воде, но хоть место можно будет указать, в случае, если кто окажется в островах с поиском.

Егорча вышел на берег, столкнул лодку. Ветер усиливался, нагоняя белые барашки на гребне волны. При такой погоде, через большое озеро, да на моторке, это совсем крайняя нужда должно. Стало быть, и на поиск навряд ли кто решится идти, даже если из деревни. Ладно.

Выбирая чуть после сеть, полную серебристого боками сижка, Егорча никак не мог отделаться от скорбных мыслей. Неслучайно и назойливо вспоминалась первая его встреча со смертью.

***

Каждое лето для Егорки Балазейкина было самым желанным временем года. Три месяца у дедушки с бабушкой в деревне. Речка, деревянный дом, баня. В хлеву боров, куры, гуси. Полные грядки клубники, заросли дикой малины вдоль изгороди, высаженные дедом кусты смородины вдоль изгороди. Ночные с дедом. Песчаная коса вдоль излучины реки. Ало рдеющий костёр на сушняке, чай с дымком, сетевание по глубоким омутам, либо удочкой по окунёвым ямам.

Егорка отправлялся на лето в деревню каждый год, в начале июня, сразу после окончания учебной школьной поры. За месяц составлял списки, что с собой взять, полнясь трепетным ожиданием скорой встречи с бабушкой и дедушкой.

Сперва поездом сутки, заспанный полустанок в шесть утра. Потом на стареньком автобусе, который смешно называется «пазик», полтора часа езды пыльным просёлком.
Автобус въезжает в деревню, мчит по центральной улице мимо осевших в землю со временем деревянных домов. Дедушка уже возле остановки, стоит, широко расставив ноги. Раньше был моряком. Он даже ходит, чуть раскачиваясь, будто под ним до сих пор зыбкая, раскачиваемая штормами палуба большого корабля.

С дедом всегда интересно. Вот они с Егоркой мастерят что-то возле дровяника. К примеру, ладят новую конуру для собаки. Или на рыбалке. Дед учил Егорку всему, что знал сам. Ставить перемёты по излучинам реки, так, чтоб потом, на утро тащить в лодку, полные бьющей хвостами мелочёвки. Или самоловки вдоль берегов, там, где тёмный омут с холодной водой может дать крупную рыбину. Как не заблудиться в лесу, если уйти далеко от берега. Не спутать иссиня-чёрную ядовитую ягоду «красавку», что может попадаться промеж спелой черники летом.

Ночное с дедом. Песчаная коса с редкими соснами, далеко, уступом взрезающая русло реки. Жаркий костёр, закипающий чайник на рогатке. Неторопливый плеск накатываемой течением волны о песчаное прибрежье. Тихо.

- Деда, а как тебе не жалко зверей и птиц стрелять, когда охотишься?

Дед, прежде, чем ответить, щурится на бездымное пламя костра, попыхивает беломориной.

- Почему ж не жалко? Жалко.
- А отчего стреляешь тогда? Ведь можно же в магазине купить мясо.
- Вот мы с тобой с удочками посидели, ушицы сварили. Жалко рыбёшек?
- Нет. Вроде.
- Уха-то свежая вкуснее поди, чем мамка с магазина сварит?
- Вкуснее.
- А почему зверей и птиц жалко?
- Ну они такие… - Егорка задумывается и тоже щурится на яркие, полыхающие в стороны языки пламени.

А потом деда не стало. Егор тогда учился в пятом классе. Это было весной. Талый снег во дворе, наледь на тропинках. Егор заходит в горницу, там укреплённый на двух табуретах свежеструганный гроб. Совсем непохожий на себя дедушка. Лежит, укрытый по грудь простынёй. Занавешенное скатертью со стола зеркало.

После погост, еловые ветви вокруг. Застящие взор горькие слёзы. Ветер, проникающий под полы полушубка. И стук собственного сердца, глухо бьющегося, сдавленного леденящей болью утраты.

***

Ветер усиливался, срывая пенные барашки с гребня волны. Егорча завернул в свой залив, на гребях подошёл к берегу. Сперва по одной перенёс к вешалам полные рыбы сетки. На сегодня, пожалуй, всё. Укрыть лодку от прибоя, снять улов. Пока чистишь сига на засол в избе подле растеплённой, потрескивающей угольями, печи, ветер подсушит оставленные на вешалах сети. Перетрясти их после, перебрать кольцо к кольцу. С сетеванием на этом году достаточно.

Соленья на зиму заготовлено, да и погода вряд ли даст последних дней перед ледоставом. Яростный осенний прибой добавлял Егорче забот с моторкой. Оставишь на берегу, даже если и вытянув надёжно, волной нахлещет за ночь. С утра выйдешь, а мотор наледью схвачен. Попадёт мало ли вода в редуктор, приморозит крыльчатку помпы и привет. А мотор следовало беречь.

На зиму Егорча укрывал лодку за корневищем когда-то подмытой прибоем и вывороченной ветром прибрежной вековой ели. Вытягивал на катках, надёжно укрывал загодя приготовленным лапником от снега. Теперь до весны. Сети тщательно досушить в избе, уложить в мешках под нары.

Впереди скорая в этих местах осень, которой уже к середине ноября поспеет на смену многоснежная метельная зима. Долгие тёмные вечера, завывающая вьюга за индевелым окошком. Отсветы жаркого пламени по бревенчатым стенам сруба из чуть приоткрытой печной дверцы. И время, растянутое воспоминаниями в бесконечность.

***

Это было самое начало так называемых «нулевых». Пресловутый «миллениум». Егор, будучи на третьем курсе, оказался на грани отчисления за неуспеваемость. Единственный выход - это по липовой справке устроить себе академический отпуск. Благо были знакомые, помогли.

От нечего делать Егор устроился работать на деревообрабатывающий завод в пригороде. Деньги-то нужны, посиделки с сокурсниками никто не отменял. Неделя дневной смены, неделя ночной. Работа плёвая. Пилорама, строгальные станки, торцовки. Из бруса гнали вагонку, обрезную доску. Егор на упаковке. Собранный пакет пиломатериалов необходимо зажать прессом, упаковать в плёнку, перетянуть металлической лентой на закаточной машинке. После транспортёром переправить его в погрузочный цех.

Днём в цехах мастера, начальство. Поэтому суета и порядок. Приезжают фуры на погрузку, одна за другой. А ночную смену Егор уважал гораздо больше. Один дежурный мастер на четыре цеха, пакеты штабелируются на утро, никакого контроля по большому счёту.

Если выйти из цеха готовой продукции через дальние ворота и перемахнуть через заводской забор, то третий дом по соседней улице. Там принимают цветмет и тут же продают денатурат.

Цветмет добывали так. В заброшенном ещё с советских времён и неэксплуатируемом цехе полно старых нерабочих станков. Скручиваешь электродвигатель, выдираешь обмотку. В зависимости от размера движка – две, три штуки и на литр спирта уже есть. На заводе Егора научили запивать денатурат крепким холодным чаем, не выдыхая. Так почти нет прогорклой, бьющей прямо в нос отдачи. Пили по ночным сменам в основном втроём: Егор, Ванька – водитель погрузчика и Михалыч – станочник-строгальщик.

Халява закончилась неожиданно. Отправившись в очередной раз ночью за цветметом, Егор с Ванькой обнаружили, что ворота в законсервированный цех намертво заварены в проёме. Видимо накануне мастера, совершая плановый обход, заметили раскуроченные станки. Тут же, неподалёку, возле стены стоял оставленный сварочный аппарат.

- Ну, дела, Егорыч. И чо теперь? Остались мы без ханки походу.
- У тебя деньги есть, Вань?
- Откуда? До получки ещё две недели.
- Да уж. И эта как раз в ночную. Подохнем с тоски по трезвянке-то.
- Как пить дать, Егорыч, и не говори.

Егор с Ванькой стоят перед заваренными дверями цеха. Угрюмо закуривают. Вдруг Ванька щёлкает пальцами и озаряется хитрой улыбкой.

- Егорыч, а есть тема-то!
- Что?
- Смотри. Сварочный аппарат вплотную к стене. Я подгоняю погрузчик. Вилами корпус разворотим, начинку вынем. Та же катушка, считай.
- Палевно, Ванёк. Аппарат, смотри, шведский, дорогой. Завтра мастаки, даже если забыли убрать сегодня, искать кинутся.
- А мы за некондиционные пакеты закинем корпус, обрезками доски закидаем сверху. Если что, ничего не видели, ничего не знаем. Мало ли кто между сменами тут шарился.
- Ну, ладно. Гони погрузчик. Давай к воротам сварочник припрём. Стена кирпичная, следы могут остаться, пока ломать будем.

***

Вздрогнув, Егорча проснулся. Утренние сумерки пробивались сквозь окошко, чуть высветлив потемневшие со временем бревенчатые стены избушки. За ночь, видать, заметно приморозило, и уютное дровяное тепло с вечера сменила прохладная свежесть. Растопить печку, сварганить чайку.

Зима в этом году наступила ранее обычного. Сперва ожидаемо утихли на время северные ветра, пока озеро не схватило первым тонким льдом. Потом неожиданно резко завьюжило непрекращающимися обильными снегопадами. Заметало круглыми сутками, без перерыва, и, спустя неделю Егорчин остров уже утопал в снежных заносах.

Согревшись парой кружек чая и протопив на одну топку печь, Егорча снарядился отправиться на лыжах на дальний конец острова, а там, может, и проливами до материка. Следовало осмотреться по следам, где какая дичина пометила снежную целину.

Плотно примкнув дверцу заимки, Егорча закинул автомат за спину и огляделся. Покуда обернётся туда-обратно, как раз свечереет. Свежеколотых дров полполенницы сложено ещё вчера в сенях, южная стена под скат крыши забита заготовленными с лета чурбаками сосновины. Лес обступал утоптанный пятачок подле избушки нетронутой целиной. Чуть вышагни без лыж на свежий наст, сразу уйдёшь по пояс. Снег ещё не слежался, не осел. Тут и на лыжах если идти через ельники, то след выждать с неделю.

Егорча взял от венцов пару широких охотничьих лыж, привычно ухватил запятки навесными ремнями. Полста метров до озера, а там вдоль берега. На озере наст примело ветрами, укрепило солнцем, там идти будет легко. Пару километров по северной стороне, после узкий пролив, венчаемый излучиной песчаной косы, ныне заметённой.

***

В свой очередной запой Генка Щукин сорвался, как всегда, неожиданно. Сперва, как водится, банкетировали на работе в честь вечера пятницы. Коньяк поверх шести пива, отрывочные воспоминания из метро, когда возвращался домой. Пару раз пересаживался в обратную сторону, проехав станцию пересадки.

Светка домой не пустила. Генка спьяну минут десять долбился в дверь. После ничего не оставалось, кроме как стартануть на маршрутку в надежде успеть к последним электричкам метро.

Через сорок минут Генка уже отоваривался в привычном «ночнике» неподалёку от офиса.

- Вам как обычно? Туборга?
- Да. Только не шесть банок, а двенадцать, пожалуйста.

На часах было начало второго ночи. На следующий день к вечеру Генка взял билеты на ночной поезд.

Как и пару лет назад его по синей лавочке неудержимо потянуло в памятные места детства. Уже из поезда Генка отзвонил руководителю отдела и выпросил пять дней за свой счёт. Вырубил телефон и откупорил очередную банку.

Ехал в плацкарте. Через полчаса после отправления нарисовалась дородная проводница с постельным бельём, которое волочила за собой в мешке по проходу.

- Билеты готовим, пожалуйста. Молодой человек, пиво не пьём. Линейный наряд увидит – высадят.
- А если аккуратно?
- Если аккуратно - это в купе. А здесь точно высадят.

Последние три банки перед тем, как отрубиться, допивал в туалете.

На следующий день Генка удачно двумя попутками добрался до деревни. Дядьки дома не было. Соседка через дорогу сказала, что на той неделе свезли в больницу, в райцентр. Что-то с сердцем. Она же выдала ключи от дома. Генка наскоро протопил плиту на кухне и метнулся до продуктового за водкой.
Последний раз его видела та же соседка спустя пару дней Генкиного тихого одиночного пьянства. Он снаряжал моторку ехать на острова. Несмотря на осенний холод, был в дядькином свитере и красной вязаной шапке.

***

Ночную стыль покамест ещё не разветрило, но мороз был терпим, не давил. Яркое солнце искрило по заснеженной глади озера. Оставляя по правую руку островное побережье, ощетинившееся глухим ельником, Егорча пересёк пролив. Далее, забирая влево, оставить позади ещё пару островов.

Уступистые каменистые мысы, поросшие редкими кряжистыми соснами по весне добычливы на токующих глухарей. Достаточно с ночи облюбовать укромный кустарник, залечь и недвижимо дожидаться рассветных сумерек. Сейчас же, стоило Егорче остановиться, как вместо шелеста лыж по насту, на уши давило тишиной полное безмолвие.

Глубоко взрезавший берег материка залив Егорча одолел напрямки, посерёдке. Чуть правее уходила вглубь далёкая болотина, изредка, среди топи, перемежавшаяся чахлыми берёзами на островках багульника. Летом тут не пройти, но по краю, вдоль лесополосы, ближе к концу июля завсегда богато на спелую ярко-жёлтую морошку.

Ближе к загубине Егорча заприметил свежий след. Болото пересекала поперёк недавняя волчья тропа. Пройдя чуть дале, там, где полого уходил вверх по склону возвышенности редкий листвяник, Егорча углядел глубокую рыхлую борозду. Так и есть. Недавно шли сохатые, глубоко проваливаясь, по ещё не слежавшемуся свежему снегу. Если стае удалось удачно обложить поблизости лосей, будут пировать дня три, пока не оставят от добычи лишь крупные обглоданные кости.

***

- Пировать, так пировать, ребя! – Егор выудил из пакета первый малёк. Пили «Льдинку». Метиловый растворитель. Перед тем, как содрать алюминиевую пробку, следует перевернуть чекушку строго горлышком вниз и хорошенько садануть ладонью по донышку. В таком случае спиралью закручивается белёсый осадок. Когда успокоится, можно пить. Без этой процедуры от «Льдинки» выворачивало кишки на первом глотке.

Пили втроём: Егор, Мехляй и Василиса. На дворе стояла осень уходящего девяносто девятого, впереди грозил всевозможными коллапсами и концами света грядущий миллениум.

Василиса принёс «психов», грибов-псилоцибов.

- Ты в первый раз, Егор?
- Ну да.
- Смотри, если с технарём замешивать, может и не вштырить.
- Да ладно, Василиса, хоть попробую. По сколько жрать-то?
- Для первого захода пробуй двадцатку.

Есть грибы было противно, приторно пахли землёй. Егор уложил порцайку штабельком на краюху хлеба и так и захавал. Подождал с полчаса и решился повторить.

Приход случился после, минут через сорок, когда вся троица уже завалилась в клубешник на дискач. Егор стоял на лестнице, над танцполом, когда рэйвовая долбёжка вдруг ушла на задний фон. В ушах тонко пищало, частые вспышки страбоскопа резали глаза. Мутные силуэты Мехляя и Василисы маячили рядом. Они что-то кричали Егору в ухо. Так, словно в тумане, Егор кумарил ещё часа два, и только потом попустило.

Это было не в пример лучше того, что случилось после «психов» с Рогом, Вовкой Роговым. В тот раз тусили в подъезде. Рог уложил в себя восемьдесят штукарей на голодный желудок и неожиданно наглухо поехал башней. Стоило пацанам указать на кого-нибудь из них и крикнуть: «Вовка, смотри, мясо!», как Рог тут же кидался вдогон. С розочкой от пивной бутылки. Это уже во дворе было. С тех пор и пошло у них это название за грибами – «психи».

Егор не помнил, как потерял Мехляя с Василисой, и оказался на улице. Пока он долго и натужно блевал за углом клуба сзади подошли трое. Егор едва успел обернуться, чтобы их заметить. Вырубился сразу, после первого удара в голову. Очнулся без куртки и без денег в выпотрошенных карманах.

AbriCosinus

2016-12-21 16:37:48

Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и далее походу...
что значит ветер, повернувший на сиверко?
вроде бы сиверко это и есть ветер - холодный северный

AbriCosinus

2016-12-21 17:01:44

это ты круто зашол, ФС.
Давай с мелкого начнем, ну например:
"леденит пальцы рук пока метр за метром выбираешь с мелководья сеть двадцатой ячеи, полную некрупного промыслового сига, сверкающего серебром чешуи на утреннем, лениво восходящем солнце." (с)

И ведь не придерешься. А Ромуальдыч чистоганом...
да тут хотя бы грамматически не придерешься и семантически. а так-то - с первого же абзаца она... ну та самая... стилизация, короче.
я, кстати, подумал, Топляк - не фамилия ли?
ок-ок, дань диалектизму.
да, автор, попроще бы.
аккурат через ближний пролив подле дальнего мыса (с)
ну а чо, вон у Пастернака в Докторе Живаго:
"обоз уже давно сопровождал партизан" - и на той же странице: "все было не так, как на недавно покинутой стоянке"
а между тем - нобелевка

кстати, здесь в том же абзаце прибитые утопленники
вообще-то где-то начиная со второй трети изощренность слога (ненужная имхо) уходит и всё делается лучше. ясно зримые картины, местами цепляющие сердце.
так бы и всё писать.

и не могу не отметить, в свете громкой нынешней истории с "Боярышником", вот этого абзаца:
- Пировать, так пировать, ребя! – Егор выудил из пакета первый малёк. Пили «Льдинку». Метиловый растворитель. Перед тем, как содрать алюминиевую пробку, следует перевернуть чекушку строго горлышком вниз и хорошенько садануть ладонью по донышку. В таком случае спиралью закручивается белёсый осадок. Когда успокоится, можно пить. Без этой процедуры от «Льдинки» выворачивало кишки на первом глотке.

спасибо, Андрей. будем иметь в виду есличо.

продолжения - ждем.

лазареви4

2016-12-21 19:53:11

спасибо, комрады. за важно-нужную для меня критику признателен вдвойне.

oldboy

2016-12-21 22:24:28

Без водолазаРомуальдыча, канешна, не обошлось.
Но мне вот сразу вспомнился Платоновский "естественный" человек.
Слог - слогом, а суть всё же одна.

И вопще. Не знаю, к чему ведёт тему автор реально, но мне же вполне нарисовалась одна внятная идея: чем раньше от бренного мира отречешься, тем цельнее целее будешь.

Мысь, канешна, не новая, и даже спорная, но вот гусар-схимник тоже этому следовал.

А если сериозно: читается. Пиши исчо, аффтар.

oldboy

2016-12-21 22:25:29

Ставлю оценку: 30

Pokemon Go

2016-12-22 23:58:27

езьд мезту быдь маза чочо
лазареви4 и Матёрый
две юзырмаске аднаво фезизчизкава кузбасснава леца
тагли эта браза?

лазареви4

2016-12-23 15:20:35

Pokemon Go
2016-12-22 23:58:27

чукча(это обращение), лазареви4 - это лазареви4 (это факт).
он конечно может быть матёрым и заскорузлым от времени суровым юзером, но в любом случае остаётся кармическим идеалом одного и того физического лица, не имеющего ничего общего с лицом кузбасса. спасибо.

Щас на ресурсе: 34 (0 пользователей, 34 гостей) :
и другие...>>

Современная литература, культура и контркультура, проза, поэзия, критика, видео, аудио.
Все права защищены, при перепечатке и цитировании ссылки на graduss.com обязательны.
Мнение авторов материалов может не совпадать с мнением администрации. А может и совпадать.
Тебе 18-то стукнуло, юное создание? Нет? Иди, иди отсюда, читай "Мурзилку"... Да? Извините. Заходите.