Женщина жирная смотрит в упор в мои глаза.
Она так прекрасна, ее порыв опасность жы есть...
Женщина страстная, кто ей такое ваще сказал?
Кто ей внушил такое и всякое это разное?

А я осыпаю заботой, как есть, и еще различным там,
цветы дарю, иногда и фиалки возможно же,
конфетами всякими, частью зарплаты пичкаю.
Никогда не наглею, спрашиваю, Оксана, можно э?

А она... Загоняет сама себя в эти комплексы.
Делает мозг мне, практически где-то девственный.
И тогда уже ясно — жизнь моя всякие, сука, полосы.
И возможно не все мои действия эти действенны.

Я рушусь на части, ломаюсь, и падаю, падаю...
Прибегаю ко правилам всяким, устоям, и чё там в общем-то?
А она, моя лейла-волшебная, чего-то не радая.
Говорит, обсуждает ее голословно общество!

И тогда я кидаюсь к устоям и прочим разностям,
говорю всем о всяких догматах в религиях.
И плюю на возможность семейных и прочих казусах.
И снимаю жилище в отдельных районах, с ригелем.