В общем и целом тебе тут все рады. Но только веди себя более-менее прилично! Хочешь быть ПАДОНКАМ — да ради бога. Только не будь подонком.
Ну, и пидарасом не будь.
И соблюдай нижеизложенное. Как заповеди соблюдай.
КОДЕКС
Набрав в адресной строке браузера graduss.com, ты попал на литературный интернет-ресурс ГРАДУСС, расположенный на территории контркультуры. ДЕКЛАРАЦИЯ
Главная Регистрация Свеженалитое Лента комментов  Рюмочная  Клуб анонимных ФАК

Залогинься!

Логин:

Пароль:

Вздрогнем!

Третьим будешь?
Регистрируйся!

Слушай сюда!

Чёрный Человек. Олдскул-то олдскулом, но не смешно ни разу и ниапчом.

Француский самагонщик
2020-07-03 07:01:58

13.13. "КОТ". Вот это вот с хитровздрюченным названием в самый раз на митинг. Но митинг это не здесь.

Француский самагонщик
2020-03-23 17:42:25

Любопытный? >>




Интеграция (второй кусок).

2010-10-15 11:40:22

Автор: лазареви4
Рубрика: ЧТИВО (строчка)
Кем принято: Редин
Просмотров: 519
Комментов: 6
Оценка Эксперта: 23°
Оценка читателей: 30°
Остров горбатился плотной стеной тёмного елового леса. В заливе было спокойно. Лёгкая рябь чуть плескала в борта лодки.

Егорча медленно выбирал сеть. «Сороковка» по каменистой углубине обычно давала пять-шесть хороших сигов. Тяжёлый сиг обычно лишь чуть впутается мягкими жабрами, нахватает ячею в пасть. Даже когда тащишь его в лодку чаще висит безвольно. Это тебе не щука или судак, которые бурунами вспенивают воду в отчаянном рывке. Их и чувствуешь заранее, только подтягивая сеть, которая сразу ощутимо дёргается в руках.

Тщательно выпотрошенного и промытого в студёной воде сига Егорча обильно солил изнутри и сверху, укладывал слоями в деревянную небольшую кадушку. Такую засолку есть можно было уже спустя неделю, прямо так, сырой. Называется у местных «шилакка». Национальное карельское блюдо. Кадушку Егорча хранил надёжно укрытой в специальной яме в сенях на холоде. Деревянную крышку сверху прикрывал тяжёлым чурбаном от непрошенных гостей.

Однако, день впереди. Размеренный в своём спокойствии, с чередой неторопливых обстоятельных дел. Егорча причалил, вынес сети на вешала. Затянул как следует, укрыл лодку. Изба стояла метрах в пятидесяти от берега, но густой ельник надёжно укрывал её от стороннего глаза. Не то, что с озера, даже стоя на песчаном берегу ни за что не увидеть. Еле заметная тропка терялась в зарослях черничного куста, чуть уловимо стелилась, петляла между елей.

Улов обещал плотную уху на обед. Оставалось и на вечернюю жарёху. Егорча вычистил рыбу, перебрал сети. Взял ружьишко, неспеша добрёл на северную оконечность острова. Каменистый мыс полого уходил под воду, изогнувшись, подобно горбатой спине неведомого гада.

***

- Гад, ты Егор! Слышишь? Гад ползучий.

Егор устало вздохнул в сторону и посмотрел на Вику. У неё подрагивали губы и чуть дёргался левый глаз. «Кто бы мог подумать, что такая истеричка» - мысли текли вяло и отвлечённо. Егору совершенно не нужны были эти запоздалые разговоры, но и какое-то внутреннее чувство того, что связывало их эти три месяца, не позволяло вот так просто развернуться и уйти.

- Почему было сразу не сказать, Егор? А?
- Тебе какая разница по-большому счёту, Вик? Я что-то обещал тебе разве с самого начала?
- Ты тварь, Егор. Я же верила тебе. Я к тебе привыкла, понимаешь ты это?
- Послушай, Вика. Наши с тобой отношения ни к чему ни одного из нас не обязывали. И, по-моему, это было ясно с самого начала, не так ли? То, что в твоём представлении что-то со временем изменилось, не подразумевает моей вины. И я не хочу об этом говорить в таком ключе.
- Ты от меня скрыл, Егор. Скрыл то, что ты женат. – Вика как-то неожиданно успокоилась и взглянула на Егора с холодным отвращением. – Ты поступил как типичный ублюдок. И мне очень жаль от того, что мне с тобой было действительно хорошо. И от того, что я тебе по-настоящему, понимаешь, по-настоящему верила. И искренне верила в то, что у нас с тобой всё получится.
- Думай как знаешь. – Егору показалось, что утомительный ненужный ему разговор подошёл к завершению. Он почти готов был развернуться и уйти из жизни Вики навсегда. Без последнего «прости».

Вика вытянула руки и изо всей силы толкнула Егора в грудь. От неожиданности Егор неуклюже завалился назад, взмахнув руками, а Вика ощутимо пнула его в голень, резко повернулась и пошла.

«Истеричка. Да и хрен с ней» - Егор потёр саднящую ногу. «Развязался» - подумалось ему с облегчением. Нельзя сказать, что подобные ситуации заставляли его переживать. Возможно, минутный осадок, но не более. Эту толстокожесть Егор воспитывал в себе давно и вполне сознательно. Для лёгкого, как ему казалось, и рационального отношения к жизни.

В некоторой степени этому способствовала и специфика профессиональной деятельности Егора. Ежедневное телефонное общение с потенциальными клиентами, периодические срывы поставок, рекламации и прочие сопутствующие моменты трудовых будней среднестатистического менеджера оптовых продаж подразумевали наличие определённой стрессоустойчивости, которую Егор успешно делегировал и в сферу лично-интимной жизни.

Несмотря на ровный и внешне стабильный брак с Соней, «права на лево», как говаривал Егор в мужском кругу коллег, у него никто не отнимал. Историй, подобных их с Викой краткосрочным отношениям, у Егора было немало. Особого смысла в них он не видел, но и не считал нужным отказываться от естественного развития событий.

Егор даже находил некое удовлетворение от выражения лица очередной своей жертвы в момент кульминации отношений. Отчего-то ему казалось, что все они одинаковы и напоминают рыбу, вытащенную на берег с вытаращенными глазами и хлопающую ртом.

***

Егорча аккуратно закидывал в котелок первую партию рыбы на тройную. Днём он кашеварил на костровище около избы, колотые дрова для печки следовало беречь, да и топить днём смысла не было.

Перво-наперво отваривал мелочёвку для навара, сбрасывал рыбу в миску и складывал на второй круг пару-тройку крупных окуней. Хорошие куски судака, если попадался с утра, Егорча оставлял напоследок. Остальное жарил вечером уже на печи, в сковороде. Хотя позволял себе такое гурманство редко. Это для души скорее. Сидеть подле костра на корточках, помешивать в котелке подвязанной на оструганную палочку ложкой. Щуриться от дыма, всматриваясь слезящимися глазами как нервно и жадно облизывают языки пламени чёрные бока закопчённого котелка.

Зимой для рыбного промысла оставались только самоловки. Не имея ледоруба, оберегал их Егорча ещё с ноября, поставив по тёмному осеннему льду и ежедневно откапывая и подрубая кромки полыньи всю зиму. За большую удачу считалось вытащить соплистого, склизкого налима с руку толщиной. В остальные дни бывало приходилось и по неделе перебиваться крупами и тушёнкой, что запасал Егорча загодя, совершая редкие походы в деревню. На это уходил обычно целый день, пока обернёшься туда и обратно. Там же когда-то и было куплено старенькое ружьишко с моторкой у одного из местных дедков.

Егорча спустил рукав на ладонь и подхватил дужку котелка. Аккуратно и быстро сняв с поперечины, унёс в избу. Как-то он подметил интересную особенность. Когда он готовил себе еду на острове, чувство голода, казалось, нарастало в процессе и достигало своего апогея как раз к тому моменту, как Егорча усаживался на скрипучий табурет в избушке с ложкой в руке. В то время как ранее, в их с Соней семейную бытность, всё было наоборот, пока сваришь уже и есть как-то не особо хочется.

***

Соня ушла от Егора утром. Он так ничего и не понял поначалу. Осознание произошедшего приходило уже потом, какими-то отрывочными картинами. А сам тот разговор казался Егору нелепым вычурным фарсом, словно и не имеющим к нему самому отношения.

- Егор, я ухожу от тебя, извини.
- Что Соня? Не понял.
- Я люблю другого, Егор. Я не могу с тобой жить.
- Как?
- Я долго не говорила тебе. Может я и виновата в этом, но быть с тобой дальше у меня не получится. Я не требую от тебя ничего, но прошу только об одном – не препятствовать подаче документов на развод. Хорошо?
- Откуда, Сонь? Кто это? Как давно?
- Это моя первая любовь, Егор. Правда, прости, но так бывает. Мне не хотелось бы тебя травмировать подробностями. Давай постараемся оставить частности в стороне и решить всё просто и быстро.
- Я не понимаю, Соня. Что не так?
- Всё так, Егор. Просто так бывает. И возврата к «нам» не будет. Я совершенно другая уже. И не вижу причин скрывать это и делать друг друга несчастными. Я очень хочу, чтоб у тебя всё было хорошо. Искренне тебе этого желаю.
- Сонь, это всё, знаешь. Так не бывает. Как такое могло случиться, Соня?
- Егор, я тебя умоляю. Не надо сцен. Я всё для себя решила и очень прошу отнестись тебя к этому с пониманием. Я собираю сегодня вещи и ухожу. Не надо меня провожать и выслеживать. У меня будет другой номер телефона. Я подам документы на развод и после тебе позвоню когда потребуется твоё участие. И, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чём. Так будет легче. И для тебя, и для меня.

Это было утро субботы. После того, как за Соней захлопнулась дверь, Егор просидел до темноты, уставясь невидящим взглядом в никуда. На столике в прихожей осталась лежать её связка ключей с детским брелоком в виде розового улыбающегося слонёнка.

***

Розовый слонёнок долго был одним из самых навязчивых ночных кошмаров. Вытягивая хобот, он тянулся к Егорче, глумливо усмехался и беспрерывно пялился наглыми немигающими глазами. И всё это происходило в будто бы осязаемой гнетущей тишине, которая, казалось, вливалась в уши тягучим вязким потоком. Егорча просыпался с беззвучным криком, раскидывал в стороны бушлат и старое ватное одеяло и некоторое время сидел на нарах, вслушиваясь в тишину.

А вокруг действительно была тишина. Егорча успокаивался, окидывал взглядом бревенчатые стены, останавливался на мутном пятне окна и укладывался заново. Эта непривычная по первости, мертвецкая тишина словно проникала и в самого Егорчу, окутывая его защитной пеленой, вовлекая полноправной частицей в окружающее безмолвие.

Погода менялась с характерной для этих мест непредсказуемостью. Если вечер, бывало, утопал в невесомости абсолютного беззвучия, то наутро Егорча не раз просыпался под гудение ветра в кронах и шум прибоя, отчётливо доносившийся с побережья.

Егорча согревал нутро терпким крепким чаем и отправлялся на берег. Проверял вытащенную с вечера лодку. Покрытые белыми бурунами крутые волны остервенело штурмовали остров, разбиваясь белыми брызгами на мысах и раскатываясь белой шипящей полосой по пологому песчаному мелководью.

В такую погоду, ей-богу, славно было бы неспешно, со смаком пить горькую, слушая уютное потрескивание сосновых поленьев в печи. Цеплять бы ещё вдогон хрусткую квашеную капусту и сочно вгрызаться зубами в тугие малосольные.

***

После ухода Сони Егор пропил ровно месяц. Деньги, которые он занимал у всех подряд, Егор отдавать не собирался. Не было смысла дорожить хоть кем-то. И, тем более, дорожить собой. Всё, окружающее Егора, слилось в размытую полосу пробегающего перед пьяным взором чужого холодного мира. Воспоминания тех дней, рваными кусками вихрились в воспалённом сознании, никак не складываясь в мозаику хоть какой-то хронологии.

Видимо, в один из таких дней Егор как раз и оказался на углу набережной Карповки и Петропавловской. Стылый осенний ветер выдувал остатки тепла, задирал полы незастёгивающейся куртки. Егора трясло с утра. У кого взять денег сегодня он ещё не придумал.

Наблюдая за проезжающими трамваями, Егор докуривал последнюю из пачки и думал отчего-то, что он сродни этой жиже, выплёскивающейся из рельс под колёсами. Будто бы город выдавливал его из себя. Как ненужную ржавую грязь, хлюпающую брызгами.

К тому моменту, когда ему удалось выпасть из запоя в окружающую действительность, отношения с хозяйкой квартиры оказались безнадёжно испорчеными. Испитый, одутловатый Егор наскоро сменил квартиру на комнату в коммуналке, истратил последние деньги на переезд и холостяцкое обустройство и занялся поиском работы. Предыдущая, понятное дело, была бесповоротно утрачена. Егор не помнил когда и как была заблокирована его симка, да и по большому счёту был рад этому. За расчётом он не поехал.

Рентабельность ценообразования, тщательно им скрываемая в угоду своих серых схем работы с поставщиками и, явно всплывшая на поверхность пред очи руководства за время его отсутствия, однозначно свидетельствовала бы не в пользу Егора.

Это в полной мере подтвердила случайная встреча с Витькой Коротниковым. Витька работал в отделе комплектации, пересекались они с Егором по работе редко, но, как говорится, поддерживали ровные отношения.

- О, Егорыч, здорово. – Витька широко искренне улыбнулся и протянул руку.
- Здорово, Вить.
- Ты в курсе, что у нас по поводу тебя творится, не? Тебя служба безопасности разыскивает везде, где только можно. Телефон тебе оборвали. Труба отключена, по домашнему говорят типа «не проживает такой». Собирали все отделы у коммерческого, говорят схемы вскрылись и недостачи.
- Да ладно, Витёк. – вяло улыбнулся Егор. – Бывает. Спасибо конечно.
- Наши-то тоже ничего о тебе не знают. Никто не в курсах, что ты, где ты. Но ты смотри.
- Ага, я смотрю. Ты сам-то как?
- Да всё ровно, как обычно. Дела текучка.
- Ты не говори, Вить, что видел меня, ладно? Так уж на всякий случай.
- Да не вопрос, Егор. Мне-то фиолетово по-большому счёту. Ты что сейчас, где?
- В свободном полёте.
- Ясно. В семье-то нормально?
- Нормально. Ну, бывай Витёк, удачи тебе.
- Давай.

Редин

2010-10-15 11:55:32

вроде бы и ровно всё... но чота скучно.

AbriCosinus

2010-10-15 14:11:43

лазаревич pure. Слог ёмкий, взгляд острый, сюжет наполовину плотный, смысл общий, мораль недостроена, финал смытый, напряг в середине крепкий, разрешение в терцию дребезжит...

Дед Фекалы4

2010-10-15 16:22:06

Лучше первой части,честно, но всё равно, какие-то стилистические шероховатости. Стебётся автор гораздо удачней.

лазареви4

2010-10-15 16:44:11

это не концовка ещё, еслечо, комраден.

Лесгустой

2010-10-17 19:44:26

Ставлю оценку: 30

alekc

2010-10-17 21:20:01

О Егорче мне нравится. По Егору "тревожат мутные сомнения"(с)что мирские проблеммы начнут тяготить.Вся надежда на интеграцию.

Щас на ресурсе: 45 (0 пользователей, 45 гостей) :
и другие...>>

Современная литература, культура и контркультура, проза, поэзия, критика, видео, аудио.
Все права защищены, при перепечатке и цитировании ссылки на graduss.com обязательны.
Мнение авторов материалов может не совпадать с мнением администрации. А может и совпадать.
Тебе 18-то стукнуло, юное создание? Нет? Иди, иди отсюда, читай "Мурзилку"... Да? Извините. Заходите.