Запойное чтиво

евгений борзенков :: Еще раз про нее

2021-03-21 11:26:06

Предупредили, чтобы ровно в восемь, мол, клиент не любит ждать. «Он немного с мукой в башне, так что ты смотри там, поаккуратней с ним», - так сказали. Я приехал, он сразу сел на заднее сиденье с большим букетом, штук двадцать пять роз, белых. Клиенты всегда разные, думать о том, каким окажется заказчик, контрпродуктивно, поэтому я не думал. И был ошарашен сходу. Едва примостив зад, парень заговорил, будто только на минуту отвлекся:
- Да, так вот, кстати, здрасте, ага, так вот, это все та же тема, помните? Ну, это вы ведь летом отвозили ей букет, так ведь? Это же в той конторе, что похожа на кафе, на Павших. Вы тогда мне позвонили и сказали, что там все опечатано. Так вот, ее посадили, да. Она просидела в СИЗО два месяца. А у нее сестра, средняя, такая сука, она держит ее под каблуком, та находится в ее рабстве, не может ничего без сестры. И гонит все на меня, мол, это я виноват. А чего я виноват, когда она сама пристроила ее туда, в эту контору? Они углем занимаются, а хозяин, тот, кто реально виноват, он вообще в Крыму. Надо же на кого-то стрелки...

Я слушал вполуха. Взволнованный, сбивчивый, захлебывающийся речитатив. Когда возишь людей, главное слепить понимающее лицо, вовремя кивать, поддакивать, вставлять короткие, лаконичные реплики. В принципе, можно и без этого, но так хоть видимость контакта, взаимопонимание, да и время течет быстрее. Он показался не то чтобы странным, но настолько на своей волне, что не надо было отвечать вообще. Ему нужны были уши, живое существо, которое разделит всю его боль, ну хотя бы часть, кому можно слить свой груз. Да, помню, я отвозил в июле точно такой же букет белых роз, возможно, это тот самый - любовь творит чудеса. В кафе все двери были опечатаны, на печатях аббревиатура УБОП. Даже у далекого от темы криминала сочетание простых четырех букв змейкой скользнет по позвоночнику, обдаст холодком и тяжестью осядет в ногах. «УБ», и «ОП». Шаг и мат.
- Я что только не делал. Я дарил ей золото, брюлики, одежду. Сам собирался купить квартиру, все спустил на нее. И я плохой. Разбираюсь в компьютерах, знаю английский, учу французский, могу позволить себе поехать отдохнуть куда-нибудь в теплую страну, даже сейчас, нормально зарабатываю, я ее одел-обул, я выкупил ее из тюрьмы. И я плохой. Эта сука, ее сестра, меня забанила, представляете? Я хотел ей написать, что тупо набью ей морду. Получается, щас они хотят отдать мне эти деньги, ну, что я заплатил за нее. Десятку, зеленью. Да, следак нащупал жилу и стал с нее тянуть. Она дура все там подписала. Она была замом, так а чо, там везде ее подписи. Ну так бывает, знаете, ее для этого, видимо, и взяли. А те, с кем ее приняли, все еще сидят.

Он держал букет перед собой и все говорил, говорил в него, глядя в одну точку. Ему не нужен был я, уже не нужны были уши. Парень съезжал с катушек, как пить дать. Он был слишком слаб для того, что на него свалилось.

- Да понимал я все, понимал. Снял для нее квартиру, приезжал, но она все равно пропадала больше у сестер, у матери. Я не знал как ее оттуда вырвать. Надо было разорвать эту связь, убрать ее от сестры. Она вампир, она уцепилась в нее и диктует ей каждый шаг. Ну вот как? Я хочу поставить точку. Щас отдам ей этот букет, не знаю, может, мне дадут по морде этим букетом. Еще хотел купить цепочку, но потом передумал. Хватит, пора с этим кончать. Если что, просто перекину через забор. Они в своем доме живут. Знаете, а ведь это не первый случай. До войны, ну, до 14 года, я жил с одной, сделал ей ремонт, все буквально, обставил, жили мы лет пять, а потом прихожу, а она поменяла замки. Написала в контакте, что выходит замуж, отправила мне вещи на такси.
За неделю я тогда похудел на пятнадцать килограммов.

Зависимости. Надо от чего-то зависеть, быть привязанным нитями над пропастью, хоть к чему-нибудь, ко всякому дерьму, пусть это больно, пусть нити врезаются в яйца, течет кровь, но зато отрезвляет, не дает уснуть, раствориться в пустоте. Так нам кажется. Нашему брату нельзя жить просто так, просто дышать, греться под солнцем, простодушно пользоваться тем, что дает земля. Нет, нужен пиздец. Непременно, он как соль, без него пресна жизнь. Он должен быть именно таким, под видом обычной движухи, завуалированный, разбавленный, сдобренный анальгетиком, чтобы сразу не сдохнуть от болевого шока. Под анестезией нам ничего не стоит воткнуть себе в сердце или затылок нож и ворочать его там без конца, пригоршнями черпать эту боль, упиваться, обжираться. Если не алкоголь и наркота, то женщины. И никуда не сбежать, всюду тебе поджарят пятки и насыпят за шиворот углей. Но, по крайней мере, будешь ощущать себя живым. Откинь одну за другой все эти нити, освободись от зависимостей – что удержит над пропастью? Свобода? А на фига? Свобода пугает не менее чем смерть, мозгу привычнее быть на цепи. Мозг это биокомпьютер, а любовь, зависимости – суть одного порядка – чем не вирус, деструктивная программа, из той же игры. Не будет одного, мозг придумает другой пиздец, что угодно – любовь к женщине, собаке, дереву, алкоголю или шуршанию туалетной бумаги, все едино, но условие то же – лишившись этого, ты должен страдать.

- Да, а потом встретил ее. Сам из Горловки, а здесь снимаю квартиру на площади Ленина, но она там не захотела. Дорого. Ну так что? И опять сестра. Не знаю, как они собираются отдавать эти деньги, я хочу забрать и поставить точку. Может, все-таки надо было цепочку? Пора кончать. И рожу ей хочу набить, сестре, сука. Ей светило пять лет, представляете? Да и сейчас, дело ведь не закрыто. Да, она гуляет до поры, а этим плевать. Я говорю, ваша сестра в СИЗО, о чем вы говорите? Какие деньги? Да нате, нате деньги! Собрал, у родителей занял, но следаку отнесла сестра. А потом, когда я ей все распедалил, она же и обвиняет меня, что я мент и все подстроил. Это я ее посадил! Представляете? Я ее сдал ментам. Так выходит. Нет, надо ее оттуда забирать, но как? Вот здесь остановите, я пройду пешком. Только развернитесь, я скоро. Не знаю, что там меня ждет. Подержите, пожалуйста. Может, все-таки надо было цепочку?...

У него был еще подарок в пакете. Помог ему выйти, подал пакет, он выдохнул и пошел по улице. Я смотрел на эту сутулую спину, красную куртку, эти белые розы, на то, как все труднее чуваку дается каждый шаг. При тихой погоде его сдувал с дороги, гнул к земле ветер, видимый только ему. Он подобрался к воротам, достал телефон, потыкал в него. Кто-то вышел, дверь приоткрылась. Диалог был недолгим, у него приняли дары, еще пару фраз, дверь с шумом захлопнулась, парень развернулся и пошел прочь. Сел в машину, мы тронулись. Он продолжил.

- Это был ее отчим, ему плевать на все это. А ее и матери дома нет, где - не знает. Я передал, он равнодушно взял и все. Нет, нет... пора кончать. Но как ее вырвать оттуда? Я говорил сто раз, твоя сестра тебя погубит, она вампир, она пьет твои соки, кровь, беги, беги, но она вот видите...

Я привез его на то место где и взял. Припарковался, но парень все сидел и продолжал говорить. Казалось, я слышал его тысячу лет назад, все одно и то же. Всегда одно и то же. Одна история на разные лады. С разными актерами, которые слишком вжились в роль. Почему-то им кажется, что их боль больнее чем у других, они склонны теребить ее, не давать успокоиться, не давать тухнуть огню. Есть что-то в этом суицидное, медленная смерть. Им кажется красивым, поэтичным, разодрать себе грудь на части и петь. Без разницы, видит это кто-то, нет, - безумие приправленное сладким, приобретает романтичный, возвышенный статус. Все дело именно в этом, наркотик, такова ее природа. Только тут не надо ширяться или курить, достаточно неудачно вляпаться, как в гавно по темноте. Не угадаешь, где накроет.
И не спасешься.

- Она сама мне сколько раз говорила; ну что ты делаешь, подумай о себе, купи себе что-нибудь, ты еще такой молодой, займись здоровьем, зубы полечи. Она далеко не дура и часто говорила мне все по делу. И я послушал, и делаю все как она говорила, я прикупил одежды – для нее, занялся зубами – для нее, стал есть более-менее, стараюсь что-то делать, ходить на работу, общаюсь с людьми, живу для нее, все это для нее. Но ее-то рядом нет.

А мне самому зачем?